Никита Юрьевич Белых's Journal
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
Никита Юрьевич Белых's LiveJournal:
[ << Previous 20 ]
| Monday, November 9th, 2009 | | 5:40 am |
Революция была неизбежна (Максим Шевченко)
http://konservatizm.org http://www.evrazia.tvМаксим Шевченко, член Общественной палаты РФ, телеведущий: Нет задачи восстановления мифа революции. Революция, как удар молнии, она происходит во времени и в пространстве тогда, когда накапливаются заряды электричества. В России было слишком много внутренних глубинных противоречий, слишком велика была дистанция между правящими элитами и огромными массами людей, слишком велико было непонимание того, как реально жили эти огромные массы разноплеменные, разноцивилизационные. Слишком велика была, слишком молниеносен успех военной империи, которая военными полками завоевала невероятные в истории пространства, пространства Российской Империи. Такого размера не достигала ни одна империя никогда в истории человечества, даже Рим был меньше. Вот это высокомерие правящей касты, Романовской, ее не способность к диалогу, одновременно, зацикленность на своих утопиях и того, что мы называем ''интеллигентное сообщество'', замкнутость в себе народа, который копил обиду и такие темные, бессознательные чувства на протяжении очень долгого времени, наличие нерешенных конфликтных вопросов, с так называемыми ''сообществами свободных людей'', с казаками. Огромную роль в революции сыграли также (и эта роль очень мало понимается, зачастую) включения в империю инородческих элементов, совершенно чуждой, монотеистической, чужой правящему классу монотеистической культурой. А это и еврейское население, безусловно, сыгравшее невероятную роль в русской революции, и население, так называемой страны «Ашкенази», восточной Польши, которая включена была в Россию в конце 18 века, и над которой ставились правительством постоянно непрерывные эксперименты. То евреев социализировали, разрушали традиционную форму управления местечками, там, Кагал, и так далее, то вдруг их опять выгоняли в черту оседлости, а их детей брали и насильно крестили в кантонисты. И с мусульманами была, примерно, такая же история. А ведь и иудаизм, и ислам являются монотеистическими религиями, которые достаточно радикально ставят вопрос, в смысле религиозном, о взаимоотношении истины и окружающего ее мира. И понимание истины в монотеизме и в иудаизме, и в исламе очень схоже. И оно неприемлемо по отношению ко всему, что является девиацией – отступлением от истины. Христианство, в этом смысле, гораздо более терпимо, как ни странно, особенно христианство, которое, как бы, распадается и впитывает в себя огромное количество разных народных таких верований, как описывали Даль, Афанасьев и т.д., вот, включение в империю традиций монотеистических, плюс к этому надо добавить прибалтийский, протестантский дискурс, латвийский и эстонский. Т.е., как бы, империя включила в себя пространство могучих религиозных войн. И пространство тридцатилетней войны – это Прибалтика и Польша, со всеми внутренними конфликтами, и Финляндия. И пространство, скажем так, той мистической войны, которую вела кабалистическая еврейская среда против нееврейского окружения, пытаясь сохранить свою идентичность. И пространство среднеазиатских и кавказских и исламских территорий с их радикализмом священной войны. Империя включила это все, и, как ни странно, многие народы, и в том числе те, кого не приняли сначала, ждали от империи, после того как они покорились в ходе тяжелых войн, того, что империя будет давать им возможности развития социального роста. Но империя этого не давала. Правящая каста не видела эти народы, она их полагала туземцами. Они не были туземцами. Российская империя заключала в себе могучие цивилизации с высоким уровнем самосознания, с разным и очень высоким уровнем понимания истины. И вот и получилось, в русской революции совпали не только, знаете ли, большевики, мы большевиками тут ничего не объясним. Большевики, это был только запал, который был приставлен к этой огромной.. горе гексогена, которой являлась тогда собой Российская империя. Потом большевики случайно возникли, не большевики, так эсеры были бы тоже. Поверьте, все было бы то же самое, революция была бы неизбежна тогда. Никакие форматы учредительных собраний не могли решить тех конфликтов внутренних, которые были в империи и в республике февральской. Так вот, все это совпало, народы требовали от империи чего-то большего, чем просто, что ими управляют. Непрерывная цепь восстаний на протяжении 200 лет Российской империи – восстание за восстанием. 18-й век – это просто век сплошных крестьянских или религиозных войн. Это и восстание башкир, несколько восстаний башкир, это и казачьи восстания, самое страшное из которых Пугачевское было восстание и восстание Болотникова в начале 18 века. И могучие старообрядческие движения, которые были радикально оппозиционны по отношению к государству. Русские секты, духовные секты, хлыстовство, сыгравшие огромную роль в русской революции. Почему я об этом говорю? Это революция не доктринерско-марксистская, это был взрыв тех внутренних сил, которые дремали в этом огромном континенте под названием ''Россия''. Правящая каста не знала, как этим распорядиться и любая правящая каста, которая не будет знать, натолкнется на такую же проблему: рано или поздно ее тоже сметет восстание и ужас, который прокатится таким кровавым валом, по этим равнинам когда-то прокатился в 18, 19, 20 году. Глубинное проявление природы Евразии, той территории, которую когда-то они так необдуманно взяли, полагая, что только «Прощанием славянки» можно, как бы, отформатировать и Коканд, и Хиву, и Кавказ, и Бухару, и, там не знаю, страну Ашкенази, и крымских татар, и Прибалтику, и Финляндию, и угро-финнов севера России. Недостаточно этого всего. Вот это была вспышка. И огромную роль сыграл. Именно, если бы нацменьшинства не поддержали бы большевиков, у большевиков бы ничего не получилось, это бы просто был как всплеск хлопушки. Взяли бы Петроград, а потом бы рассосались. Ведь у них было 4 важнейших документа. Четвертый документ часто забывают. Первый - это был Декрет о мире, Декрет о земле, фабрики рабочим, а четвертый документ - это было Обращение к народам Востока. Если бы мусульмане Средней Азии и Кавказа не поддержали большевизм, то большевизм потерпел бы поражение. Ну и, плюс к ним, надо, конечно, добавить евреев, еврейское и протестантское население: поляки огромную роль сыграли в революции. Это огромное количество польского элемента, радикально-оппозиционного, который ссылался на Кавказ, где прибегали к Шамилю, Сибирь, где поляки все равно ненавидели с одинаковой степенью империю, ее методы управления народами. Это Кавказ, который полыхал войной ''священным газаватом'' 60 лет, 60 лет он сражался с империей. Вот эти все противоречия сложились когда-то в октябрьские дни 17-го года. Конечно, главная революция – это революция Февральская. Крушение монархии и неспособность правящего образованного слоя, заявившего себя правящим всей этой интеллигенции, управлять страной и задавать ей формат развития, их преклонение перед Западом, перед Британией, в первую очередь, и перед Францией, которое проявлялось. Их дискуссии, кому руку целовать, Германии или Антанте. Вот это все и погубило, опять-таки, страну. Большевики просто явились тем проявлением внутреннего духа, внутреннего огня, который вырвался из бездны, чтобы пожрать страну, которая и без того уже разрушалась и готова была к тому, чтобы сгореть. Но в этой стране огромный был горючий материал, без которого бы революция не приняла такой хаотический и страшный масштаб. Такой масштаб тотального переустройства всего и вся. Всякий, кто хочет в России быть контрреволюционером, неизбежно будет разделять Россию, расчленять ее на части. Поэтому правильно, что 91-й год - акт контрреволюционны, также носил характер и антироссийский. Это был раздел Советского Союза, который произошел в Москве по воле московских элит. Беловежские соглашения - отсечение Средней Азии, отсечение Закавказья, вопреки воле народов. Как это ни парадоксально звучит, но значительная часть народов, несмотря на репрессии, о которых мы не должны забывать, приняли Советскую власть. Она совпадала в своих идеалистических установках с представлениями о справедливости и об идеалах, которые вынашивались на протяжении очень долгого времени значительной частью цивилизаций и культур, входивших в состав Российской империи, а потом Советского Союза. Поэтому акт контрреволюции – это разделение России. Дальнейшие силы, которые будут бояться революции в России, я об этом говорю ответственно и ясно, будут дальше расширять нашу страну. И единственный способ избежать в России новой революции, если не вкладываться в развитие страны, в социальные мегапроекты, в социальную реорганизацию страны – это ее расчленение. Это - дальше отсечение Кавказа, потом - это отсечение Сибири, образование инородческих анклавов, которые выбрасываются под власть тиранических режимов и т.д. Поэтому русская революция, для меня, это не опыт какого-то переворота или там партийного успеха, хотя это все имеет отношение. Мне интересно читать Ленина, Троцкого: их опыт политической борьбы уникальный. Успешный опыт для любого человека, который занимается политикой, я считаю, это обязательное чтение, чтобы понять, как можно выиграть, в казалось бы, в безнадежной ситуации. Это опыт для меня, прежде всего того, что страна, такая, как Россия, невиданная в истории страна, рано или поздно потребует от любой власти равного с собой, адекватного разговора. Но язык страны, язык Азии, язык этих огромных масс народа будет страшен для власти, которая не захочет с этим народом заключить соглашение о дальнейшем развитии. Которая не захочет или не сможет показать свою волю, показать свою готовность дать людям нечто большее, за что они готовы будут заплатить. Больше, чем просто еда, жратва, развлечения и т.д. Мне кажется, что в этом, вот, тоже важнейший и, наверное, главнейший урок русской революции. | | 5:40 am |
| | Thursday, November 5th, 2009 | | 1:40 am |
| | Sunday, November 1st, 2009 | | 4:20 am |
Нельзя демонтировать историю России (Михаил Леонтьев)
http://konservatizm.org http://www.evrazia.tvМихаил Леонтьев: Мы не можем позволить демонтировать Россию изнутри за счёт изнутри фальсификаций её истории. История всегда есть инструмент политики для любой страны. Посмотрите, что сейчас происходит в небольшом крае Косово, где занимаются изменением топонимики и ландшафта. То есть, они уже от сербов избавились, теперь они избавляются от сербских названий и сербских строений, то бишь церквей православных. Посмотрите, что происходит на Украине: украинские оранжевые придумали выдуманную историю, не существующую в природе, и пытаются с помощью её изменить идентичность большинства украинского населения. Ведь мы можем сказать, что, правда, за гораздо более долгий срок, за столетия, удалось изменить идентичность Галицийской Руси – то, что сейчас называется западной Украиной. Удалось! Удалось изнасиловать практически, ведь Галичина очень долгое время сопротивлялась вот этой дерусификации. Сопротивлялась в лице своих самых ярких представителей культуры, интеллигенции и т.д. В конце концов, сопротивляться перестала и превратилась в инструмент. Значит, что меня здесь немножечко напрягает: сама постановка вопроса, по-моему, какая-то идиотская. Комиссия называется «Комиссия по борьбе против фальсификаций истории, направленной против интересов России». Значит, в самом названии содержится идея о том, что мы боремся с фальсификацией, направленной против интересов России, но с фальсификацией в интересах России мы не боремся. Либо это глупость, либо это какая-то чрезмерная откровенность, граничащая с глупостью. Россия не нуждается в приукрашивании своей истории. Существуют разные уровни понимания и осознания истории. Существует уровень школьно-детский, где история в значительной степени мифологизируется. Она мифологизируется, но этот миф не может противоречить реальности – это просто никому не нужно. Вообще, история не бывает хорошей и плохой. У великой страны история всегда великая и трагическая. И только шелупонь всякая мелкая начинает своей историей манипулировать таким образом, чтобы выгладить, подчистить себя в глазах потомков. И существует уровень исторической науки, который максимально объективен, максимально вообще опирается на источники, доказательства и т.д. Существует уровень исторической науки, который рассматривает историю, как инструмент для изучения, для осознания политической реальности существующей, потому что история это не только знания, это не археология, не только знания о том, где чего лежало, и кто что делал, а это понимание процесса, понимание того, как развивается исторический процесс. Существует история, как инструмент воспитания гражданина. И то, и другое и третье везде существует. А я хочу сказать, что Советская история и российская история в наибольшей степени объективны, потому что они много раз пересматривались в силу изменений политической концепции нашего государства, идеологической концепции. Много раз подвергались таким вот переворачиваниям, поэтому, я думаю, что по сравнению с историей европейской русская история, она в наибольшей степени объективна, в наименьшей степени фальсифицирована. Я ж не говорю про американскую историю, потому что у Америки не существует истории вообще. В Америке нет историков. У них американскую историю изучают и преподают англичане в американских университетах. У них просто нет вообще исторической школы. У них есть экономисты, и есть политологи, иногда даже очень сильные. А историков сильных американских не существует в природе. И эти люди будут учить нас не ковыряться в носу. История – это не про хорошее и плохое. История про другое. И вопрос о личности Сталина... кстати, в Филипповском учебнике, оклеветанном и оболганном, настолько, насколько это можно сделать в популярном учебнике, очень объективно. Во-первых, глупые разговоры о том, что войну выиграли вопреки Сталину – не бывает, что вопреки вождю, а то, что Сталин был реальным вождём и его влияние, его власть была реальной, по-моему, никто не сомневается. Кроме того, совершенно очевидно, что Россия, не совершив той колоссальной модернизации, была бы обречена. Кроме того, совершенно очевидно, что при иной политической системе возможности сопротивления, при том ударе, который был нанесён, были бы на порядки меньше. Советский Союз показал одно, что, потерпев ущерб и получив удар, во много раз превосходящий тот, который получили западные страны, Франция или Англия, и, будучи по всем объективным параметрам уже совершенно поверженным и разгромленным, он себя таковым не считал и продолжал сопротивляться, и победил. Я ж не говорю сейчас о параметрах экономической мобилизации и т.д. Если говорить о Сталине, то Сталин же, безусловно, контрреволюционер и реставратор. Он реставратор империи. Он использовал красный инструмент для империи, потому что красные инструменты имперские были эффективнее белых. Теперь, если мы посмотрим на то, что реально делал Сталин и что он вынужден был делать. Россия была азиатско-европейской страной (или европейско-азиатской). Революция большевистская содрала с России мощный, но тонкий слой европеизации, который лежал на, в целом, совершенно азиатской стране: по структуре своей, по мышлению, по уровню, вообще, хозяйственного развития. Этот слой был содран и Сталин, уже практически придя к власти, получил страну абсолютно азиатскую, которой управлять, реально, можно было только теми методами, которыми он это делал. Модернизация могла быть сделана только за счёт колоссального аграрного населения. В чём, опять же, та же история с голодом 30-х годов (голодомора). Задача была одна: сломать хребет крепкому крестьянству, которое очень много получило от Советской власти: оно получило кучу земли. Это был как раз тот слой, который привёл большевиков к власти. Большевики купили крестьянство, сунув ему значительную часть этой земли. В конце концов, Сталин системно уничтожал все те социальные слои и социальные силы, которые были движущей силой большевистского переворота, начиная с большевистской партии. Это называется «Отольются кошке мышкины слёзки». Сталин, безусловно, дьявол, оправдывать его с христианской точки зрения – невозможно. В конце концов, Сталинский период был и причиной разрушения того же, что он создавал. Ведь идеологически, морально Советский Союз расшатывала, собственно, именно советская интеллектуальная элита, созданная советскими школами, не в гимназиях выращена, советскими учителями на советских учебниках. Потому что христианской страной нельзя так управлять такое долгое время, потому что это травма. Это колоссальная травма и страна от этой травмы тупеет и звереет. Что мы и получили в итоге. Но, тем не менее, мы прекрасно знаем, что в истории мировой, никогда не торжествовал гуманизм. Если мы будем говорить о жёсткости, жестокости и жертвах, давайте, вспомним Первую мировую войну. Её что большевики устроили? Кому нужна была эта война? Что мы не поделили с немцами, которые были нашими идеальными геополитическими союзниками? Это ж не гитлеровские немцы. Давайте мы вспомним шедевры либерализма, и во что и как они обходятся. Например, гуманистическая операция по демократизации Ирака, последняя. Да, американские потери не такие большие. А иракские потери никто не считает. Страна ввергнута в резню просто, в безумную. И ни один Садам Хусейн, при всём своём зверстве, не мечтал перебить столько иракцев, сколько это сделали благодаря американскому гуманитарному участию. На уровне чуть выше детского садика, где учат сказки, нужно учить людей историю понимать, понимать логику своей истории. Но дело в том, что у нас сейчас проблема не в том, как изучать историю, а проблема в том, вообще изучать ли историю и всякие гуманитарные науки. У нас происходит в ходе образовательных реформ просто ликвидация гуманитарных наук как таковых. Тестовое сознание, к которому приучают наших детей, вообще не годится для гуманитарного знания, в принципе! Не годится – это другого типа знания. Люди, хорошо знавшие официальную советскую историю, можно было бы легко научить исторической правде, потому что они чувствуют себя в какой-то связи с историческим процессом, они его как-то понимают, они исторично мыслят. Хотя их знания в значительной степени искажены идеологией. Люди, которые вообще не мыслят исторично, и не умеют и не понимают, что это такое, и никогда не будут понимать – их никакой истории научить нельзя. Никакой. И они, как раз, для любой манипуляции и фальсификации являются благодатным материалом. Речь идёт о том, что очень длительное время у нас вообще учебники истории делались по иностранным грандам тех же самых структур, которые занимались политической деструкцией в России. То есть, оплачивали, воспитывали, создавали сетевую инфраструктуру различных движений и групп, которые должны были разрушать российское государство. Мы прекрасно знаем, что война-то идёт в информационной сфере в первую очередь – это самое мощное оружие. Советский Союз не проиграл ничего в военной области, ровно ничего, даже Афганистана не проиграл, не говоря уже обо всём остальном, и, тем не менее, он рухнул. И разрушение сознания – это вопрос войны, на самом деле. Победы или поражения страны. Именно поэтому я говорю, что гуманитарное образование, массовое гуманитарное образование является самым мощным и самым лучшим инструментом против такого разрушения. Поэтому, мне кажется, что существование этой комиссии находится в вопиющем противоречии с концепцией развития образования. Они, грубо говоря, направлены в разные стороны. Тяни-толкай. | | Friday, October 30th, 2009 | | 4:00 am |
Не нужно создавать нацию (Сергей Кургинян)
http://konservatizm.org http://www.evrazia.tvСергей Кургинян, политолог: Самое чудовищное во всем, что происходит сейчас национального самосознания заключается в том, что не одно понятие не выделено, не существует в сознании в качестве чего-то по-настоящему внятного. Вот говорят, националисты, националисты. Националисты — это те, кто за нацию. А что такое нация? Существуют род как самая мелкая единица, с ним все понятно. Это прайд, дети одной волчицы. Теперь через какое-то время начинается обмен невестами и несколько родов образуют племя. Затем эти племена начинают объединяться в народности либо на основании очень простроенных пантеонов, там, греческого, например, где есть Зевс, есть главный бог и там все остальные ему подчинены. Либо уже монотеистических, иудаизм, христианство и так далее. И это называется: в бессмертный народ превращается племя. Племя становится народом, взяв миссианскую идею, соединив себя с великой мировой религией, только тогда оно становится.., оно входит в историю. И только войдя в историю, став человеческой личностью, это племя становится народом, но это еще не нация. Если точнее говорить — это народность. Но человек, живущий на данной территории, пока эта территория религиозна, окрашена, принявший ее веру, знающий ее язык и так далее — это член этого народа. Теперь, предположим, старофранцузская народность интегрирует в себя племена при капитингах, каролингах. Что лежит в основе? Религия и язык, вот эти мелкие языки превращаются в диалекты, а в основном все спаивается единым языком. Это задача абсолютизма, которая соединяет все в централизованное государство. http://vkontakte.ru/club8255303 | | Wednesday, October 28th, 2009 | | 6:40 am |
| | 12:40 am |
| | Monday, October 26th, 2009 | | 10:40 pm |
Медиакратия ведет мир к гибели (Михаил Леонтьев)
http://konservatizm.org http://www.evrazia.tvМихаил Леонтьев: Когда Мы говорим о системном кризисе, речь идёт не о системном кризисе экономики, а о кризисе всей системы. Современная постмодернистская демократия – это не демократия, по сути, потому что там никакой кратии демоса нет – это тотальная медиакратия, где осуществляется абсолютное, 100%-е манипулирование, тотальное манипулирование общественным сознанием, то есть базовыми ценностями манипулируют полностью. Выбор носит реактивный характер. Но когда выбор носит реактивный характер, а Вы имеете дело с достаточно стратегически солидной серьёзной системой, Вы же не можете этой реактивности доверять выбор. И поэтому автоматически идёт выхолащивание выбора. То есть задача, какая? Что такое современная демократия? Это непредсказуемый результат, не имеющий никакого значения для политического процесса. То есть, не важно, кого выберут, потому что, если бы было важно, кого выберут реактивно, то каждый раз был бы риск катастрофы. Никто собой рисковать не собирается, поэтому власть абсолютно публичная. Картинка власти одна, как она осуществляется за этой публичной картинкой не понятно никому. И вот, когда возникает кризис и когда нужно прикладное значение проявить, тут-то у нас выясняется, что эта штука совсем не работает. Что мы сейчас видим, как раз, мы видим, что именно политическая система полностью, тотально блокирует любые содержательные антикризисные меры. Пример этого Обама, на которого, почему-то, наложили, возложили колоссальные надежды, он сам тихо скулит, что никакие надежды он, конечно, оправдать не сможет: «Ребята, чего Вы от меня хотите?». То есть политическая система блокирует реальные антикризисные меры, она способна генерировать только светлое и красивое своим избирателям, она способна раздражать только зоны удовольствий, зоны неудовольствия она раздражать неспособна, потому что это вызовет реакцию, противоположную механизму действия этой системы. Самое главное, что вот эта система, построенная, якобы, на этих идеальных ценностях, внедрённых в подкорку, она вообще не просто какую-то политику блокирует, она блокируют политику как таковую. Ценности настолько идеальны – они не обсуждаются! Чего здесь обсуждать?! Политика вытесняется вообще и заменяется технологией. Но, когда у Вас системный кризис, Вы не можете в рамках технологий найти никакие ответы. То есть, вот задаётся такой вопрос, когда кончится системный кризис? То есть, когда кончится кризис. Но, если это кризис системный, то он не кончится никогда, потому что он кончится с изменением системы, когда её заменят другой системой. В чём суть, на мой взгляд, системного кризиса, современного тоталитаризма? Это крах системы, которая оптимизировала человеческую деятельность, не просто допускала и использовала это, как механизм, а всю человеческую деятельность оптимизировала по принципу личной наживы, всё остальное – производное от этого. При этом, это не только на уровне личного, индивидуального – это на уровне сообщества, государства, и на уровне мироустройства, где доминирует государство, которое достигло наибольшего успеха в оптимизации именно по этому критерию. Есть физической приговор деятельности этой системы, при которой все мои декларации не имеют какого-то особого смысла, потому что эта система гарантированно не обеспечивает воспроизводство человека, как биологического вида. Именно в силу своей генетики она вымирает сама и человечество, если оно эту самую оптимальную систему выбирает, оно просто вымрет. Сейчас мы уже видим кризис, который спасёт человечество – оно не успеет вымереть. Воспроизводство биологическое человека осуществляется за счёт представителей других маргинальных, периферийных систем, как внутри этих государств, так и за её пределами. Что уж здесь говорить? Никто тебя не полюбит, если ты сам себя не полюбишь. Теперь, что касается вообще суверенной демократии. Здесь сейчас модна теперь идея, что суверенная демократия – это был такой технологический приём, который что-то обозначал, российскую самобытность, а на самом деле он необязательный. Демократия, она либо есть, либо её нет – это правда. Демократия либо есть, либо нет. Но! Несуверенной демократии не бывает, хотя модели называемые «демократией» и считающиеся таковыми, но не являющимися суверенными, гораздо больше, чем всех остальных. Что такое «суверенитет»? Это способность принимать решения относительно своей судьбы и проводить эти решения в жизнь, независимо от каких-то внешних кураторов. Этой способностью обладают очень малое количество, так называемых демократий и недемократий. Никакой кратии без этой способности быть не может. Это, на самом деле, самоуправление. Значит, мы строили эту суверенную демократию, строили, в общем, на разрушенном совершенно фундаменте, что-то построили и посчитали, что у нас более-менее суверенная страна. Но одним из критериев, чтоб демократия была суверенной, ну, не может быть суверенной демократии в Дании и в Венгрии (хоть они лопнут!) – судьба им не дала, потому что у них нет материальной предпосылки для реализации суверенности, именно реальной суверенности. Потому что никакое действующее формальное право сейчас никакой суверенности никому обеспечить не может. Материальной предпосылкой является экономика, причём не только масштаб её, но и культура и содержание экономической политики – вот здесь засада. Мы строили-строили и получили экономическую модель, причём нынешняя власть пытается оставаться в рамках этой модели, всеми силами, которая не просто не обеспечивает суверенитета, а она построена на том, что она, в принципе, не то, что неуязвима, она абсолютно и 100%-но зависима от внешней конъюнктуры, как сознательно формируемой, так и бессознательно. Это принцип этой модели. В своё время Аркадий Говоркович сказал очень хорошую вещь, он говорил по поводу контроля государства, принцип был сформулирован очень важный, что мы исходим из того, что решения в стратегических отраслях экономики для России должны приниматься внутри страны. Прекрасный принцип. Если мы его экстраполируем на экономическую политику, мы увидим абсолютный, полный провал. Мы увидим разговоры о том, что совокупно-солидарный выход из кризиса: либо мы все выйдем вместе, либо не выйдем ни за что – всё, погибнем в этом лесу ради торжества глобальной экономики. Мы видим разговоры о том, что надо подождать, выждать и переждать. Я сейчас не говорю о содержании экономической политики. Я говорю об требованиях, политических требованиях с точки зрения реально суверенной демократии к мировоззрению экономическому и экономической политике. Эти требования должны быть построены на том, что мы обязаны, если мы хотим иметь суверенное государство. Если мы не хотим его иметь, давайте перестанем об этом говорить: «Ну, не смогла!». Датчане не смогли, Верхняя Вольта не смогла, и мы не смогли. Если мы об этом говорим, мы должны требовать такой экономической модели и создавать такую экономическую модель, которая может обеспечивать суверенитет, обеспечить выживание хотя бы страны, а это предпосылка суверенитета (мёртвый не может быть суверенным), в независимости от конъюнктуры. Конечно, она будет зависеть, все мы зависим от конъюнктуры, но эта зависимость не должна быть тотальной, она должна быть фактором тактики и стратегии экономической, а не определяющим его обстоятельством. К сожалению, мы строим то же самое, когда говорим «сравнивать». Сравнивать надо, но в каком смысле сравнивать? Мы же строим то же самое, что и они: плохо или хорошо. В чём они нас обвиняют? В том, что мы инструменты, создающие иллюзии этой же самой справедливости: иллюзии выбора и иллюзии чести не довели до такого совершенства, как наши старшие братья. Что эти инструменты у нас примитивные, ручные, они видны! Какой нам смысл копировать систему, которая со всеми своими спрятанными швами просто перестала работать?! Это такая же часть гибнущей системы, как экономика: экономика, политика, социальная система, культурная система – во всех деталях эта система пришла в тупик. Мы идём по тому же пути, на самом деле. И поскольку мы ещё не зашли по нему так далеко, мы можем, на самом деле, задавать эти вопросы. Вот в американской политической культуре, в европейской и западноевропейской политической культуре этих вопросов не существует, они для них уже решены, они нормативно решены. Я сейчас не буду говорить по поводу этих вопросов – это совершенно отдельная глобальная тема. Но факт в том, что этими вопросами действительно надо заниматься и в этом смысл, собственно, развития политической системы: решить для себя эти вопросы, которые действительно не решены – они есть, и не делать вид, что этих вопросов нет, а есть какая-то идеальная модель, к которой мы должны стремиться. | | Sunday, October 25th, 2009 | | 11:00 am |
| | 6:00 am |
Что такое новая серьезность? (Алексей Беляев-Гинтовт, художник)
http://konservatizm.org http://doctrine.ruВ целом, новая серьезность настаивалась в девяностые годы в Петербурге. Непререкаемым авторитетом тогдашнего арт-сообщества был Тимур Петрович Новиков. Он, будучи одним из первых авангардистов новейшего времени, быстрее всех понял такую невероятную вещь, что будущее в прошлом. На сегодняшний день наиболее авангардным является, как это ни парадоксально, обращение к традиции. Что это и есть радикальный жест, ибо все остальные жесты, осуществленные в традиции современного искусства, оказались недостаточно радикальными по отношению к тому предельному радикализму, который нам явил Тимур. Когда целая популяция молодых, талантливых, безусловно красивых людей, вдруг в этом ежедневном авангардном путешествии, тревожном, иногда опасном (сколько погибших на этом пути), вдруг развернулась в прошлое. На первый взгляд прошлое. Оказалось, что динамический консерватизм, обращение к традиции дает молодому художнику гораздо больше, нежели привычные провинциальные формы актуального искусства, какие пришли к нам с Запада. И это был программный выбор, и было очень важно то, что в движении, так или иначе, присутствуют такие люди, как Сергей Курехин, Витор Цой так или иначе соотносился, группа «Кино» соответственно. И вот, эта популяция, могучая и непротиворечивая выступила с авангардным жестом, я бы сказал, предельного радикализма — будущее в прошлом. Так постепенно начала настаиваться Новая серьезность. Я совпал с этими людьми по биографии, по судьбе, по мироощущению. Мне кажется, что призыв к серьезности на территории актуального искусства, он предельно благороден. Новая серьезность — это торжество центростремительных процессов, торжество гармонии над хаосом, создания над разрушением. Случилось невозможное: на территории актуального искусства, которое в общественном сознании ассоциируется с бедой, катастрофой, провокацией, ужасом, вдруг появилась альтернативное мнение, добро, ясность, как понимают его наши соотечественники. И разговор о том, что соотечественники не поймут, что это сложно, далеко, абстрактно... Нет, это не так! Наши люди моментально отзываются на то, что ясно: добро, красота. И боевой клич неоакадемизма — за красоту, за разум, конечно же оказался и близок, и понятен нашим соотечественникам. Вот секрет популярности, опять же, если понимать под популярностью первоначальное значение этого слова: народность. Вот если будем говорить народность, то станет ясно, что это положительный термин. Здесь важно проследить протяженность во времени этого явления. Если в начале это был абсолютно безумный авангардный жест лично Тимура Новикова, в который поверило его ближайшее окружение, то со временем стало ясно, что классические тенденции... Если аполлонические тенденции, центростремительные тенденции, тенденции созидания, заявленные ультра авангардистами, вдруг не только оказались близки и понятны нашим соотечественникам. Многие опознали в этом ровно то, чего хотелось бы. Среди хаоса и распада вдруг появляется зерно прорастающее. Вдруг все это оказалось поддержанным тем тайным и дискредитируемым пластом академистов без нео, которых и готовили по традиции наши художественные учебные заведения. Здесь можно обсуждать качество этого обучения, в каком-то смысле я сам жертва этого обучения. Я имею в виду советский финал. К сожалению, почти ничему уже не учили. Но, посмотрите, на наших глазах академии государственные производят огромное количество мастеров. Стоит зайти на выставку в Большой Манеж, где по итогам года представлены работы молодых студентов — оторопь берет, невероятного качества работа! Это десятки людей, мастеров, молодых мастеров, качества Карла Брюлова. Видно, что СМИ очень мало внимания уделяет такому феномену, свойственному только нашей цивилизации. Ну, может быть в Китае, может быть в Северной Корее, сохранилась вот эта вот традиция мастерства и передача его по наследству. И, таким образом, произошло нечто невероятное, то, о чем говорил авангардист, то, что воспринималось шутейно. Торжество неоакадемизма в масштабах страны вдруг подтверждается самым невероятным образом: это и пластмассовые капителии на фасадах шашлычных... Не важно, не важно, сегодня они пластмассовые, а завтра вместо шашлычной появится что-то более значительное, но это неостановимая тяга масс к простоте, ясности, аполлонизму. И это понятно. Там, где социальная буря лишает людей последних нравственных ориентиров, на уровне эстетики появляется этика, являющаяся полюсом. Если в Петербурге был заявлен аполлонизм, то с точки зрения Петербурга Москва и все здесь происходящее, так называемое, актуальное искусство, конечно же, дионисийство. Мы понимаем, что это очень приблизительные термины, не будем забывать о Дионисе Ницше, на философском уровне, конечно же, война образов куда сложнее, глубже, многомернее. Но для полемической ясности Петербург был заявлен аполлоническим, Москва, с точки зрения Петербурга, дионисийской. И вот тот разгул страстей, который все эти годы являют нам московские актуалисты, настолько оттолкнул массы от самого по себе феномена актуального искусства... Странно, что они до сих пор удивляются, почему молодежь не интересуется так называемым актуальным искусством, почему не вливаются в ряды актуалистов сотни молодых, почему, как правило, те же, кто в советское время, так или иначе, сформировались и продолжают историю современного искусства России. Где же те миллионы молодых? Ну, было бы странно, если бы у Кулика появились тысячи последователей. Я видел фотографию, где он делает миньет собаке... И заканчивая неоакадемическую тему, я могу сказать, Новосибирск был таким самым ясным и отточенным кристаллом неоакадемической короны в моем представлении. А вот с тех пор такой доктринальной неоакадемической ясности у меня нет, скорее, я бы назвал свое творчество традиционализмом, приближением к традиционализму. Так получилось. | | Tuesday, October 20th, 2009 | | 8:40 pm |
| | 8:20 pm |
| | 8:20 pm |
| | 8:20 pm |
| | Wednesday, October 7th, 2009 | | 11:04 am |
| | 11:04 am |
| | Friday, September 18th, 2009 | | 6:00 am |
| | Thursday, September 17th, 2009 | | 2:30 pm |
| | Sunday, September 13th, 2009 | | 11:30 pm |
| | Saturday, September 5th, 2009 | | 11:00 pm |
|
[ << Previous 20 ]
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
belyx's journal